Сергей Ши
Из Москвы в Азию навстречу мечте
Сергей Ши — целеустремленный человек, русский модель и начинающий актер, строящий международную карьеру в Азии. Его история — это путь от детской мечты о Голливуде через период невостребованности в Москве к решительному рывку за границу. Пережив серьезный кризис во время пандемии во Вьетнаме, он сумел не только выстоять, но и перезапустить карьеру, выйдя на новый уровень. Сергей ценит профессиональную свободу (работает только на фрилансе), постоянно развивается (в совершенстве овладел английским) и балансирует между работой в моделинге и съемками в сериалах, не теряя при этом личного счастья в отношениях с коллегой.
Сергей, вы говорите, что с детства знали: будете работать в творческой сфере. Когда и благодаря какому моменту «творчество» превратилось в конкретное решение стать именно моделью и актером? Было ли это осознанным планом или стечением обстоятельств?
Ну, насчет этого, я с детства просто хотел стать актером, есть у меня некая тяга, вот, природный талант, если так сказать, можно. Мне это легко дается, как-то свободно себя в этом чувствую. Поэтому, да, просто к какому-то моменту, когда уже пришлось работать, начал искать именно в этом направлении, как бы работы. Вот и потихонечку как-то это все пошло-поехало. Ну, и, как я говорил, до этого, сестра работала фотографом, соответственно, свои первые тесты, снэпы, все свои первые материалы получил от нее, соответственно, помогла мне научиться и позировать, и как бы работать со светом, со всеми остальными делами, поэтому процесс внедрения был достаточно простой.
Изучая биографии голливудских актеров, вы увидели в модельном бизнесе трамплин. Оправдались ли ваши детские ожидания от этой индустрии? Оказалась ли она «проще», чем вы думали?
Не оказалась индустрия проще или сложнее, примерно таким же стереотипным нечто, как я и представлял себе. Единственное, что, я, наверное, немножко опоздал, ну, родился, может быть, не в то время, когда было золотое время всей этой индустрии, вот потому, что там нужно было реально пахать, для всего этого, быть в форме, я не знаю, работать над собой по максимуму, чтобы круто выглядеть. И сейчас очень сдвинулись, стандарты, расширились. Каждый второй себя считает моделью, я вот себя не считаю моделью в традиционном плане, я как бы, все таки, актерское лицо, я считаю, у меня и как бы, но я вижу, что каждый второй, кто мало-мальски симпатичный, считаю, что они модели, хотя там, я считаю, строгий должен быть отбор и, даже я, по идее, не должен, туда подходить, а сейчас берут, кого не лень, лишь бы какой то контент поделать, там где то немножко подфотошопили, так, подкрутили, свет тому подобное, поэтому, конечно индустрию застал не в самом лучшем состоянии, так сказать. Поэтому ничего такого суперсложного я в этом всем не увидел, вот просто, конечно, долгое время пришлось поработать над тем, чтобы научиться нормально позировать, научиться нормально с камер работать, вот, ну и, соответственно, себя тоже в порядок привести.
Ваш первый шаг в индустрию — тесты от сестры-фотографа. Что вы чувствовали, впервые видя себя «через призму» профессионального объектива? Это было легко или пришлось учиться быть объектом съемки?
Ну, у меня на самом деле было безумное количество комплексов, плохая кожа, дым, не так сильно себе вообще нравился. Поэтому, да, сначала очень долго пришлось привыкать к своим фотографиям, был супернефотогеничный малый. Поэтому, да, первые тесты очень много пришлось поделать, чтобы как-то понять, какие у меня там мой свет, мои углы, так сказать, мои ракурсы. Вот поэтому какое-то время это заняло, чтобы научиться мало мальски быть коммерческим. Вот первые тесты, конечно, были ужасные, все не нравилось, но пару достойных фотографий, даже в тот момент удалось получить.
Вы говорите, что в Москве не было «супер-успеха» из-за детского типажа. Как вы пережили этот период «невостребованности» и что дало вам уверенность, что нужно пробовать силы именно за границей, рискуя всем?
Ну, я не говорю, что не было супер успеха в Москве, просто я был еще зеленый, нераскрытый, маленькое портфолио. И плюс, я не знаю, просто, по сути, я бы сказал так, что вся индустрия в России, она вся в Москве, в студиях и в паре тройке мест, как бы вне Москвы, и просто не сильно хотелось быть запертым в Москве, хотелось съемки в горах, на островах, на морях. Поэтому больше даже не то, что какого-то суперуспеха не было, сильно, такого прям интереса работать по студиям и на улицах Москвы не было, потому что ничего, по сути, такого интересного. Одни и те же места, одни и те же студии, вот. Плюс. Ну, откровенно говоря, в Москве безумное количество красивых людей, вот и для меня, когда еще не сформировалось лицо, было, наверное, не сильно конкурентоспособен, как будто бы более-менее фактура приобрелась за последние лет 5 6. На тот момент, когда я это пробовал, в Москве, просто еще банально был подростком, вот.
История застревания во Вьетнаме во время пандемии с потерей бизнеса и денег звучит как мощная точка перелома. Что именно в вас «переродилось» за те полгода выживания? Какие уроки о себе и жизни вы вынесли из того адаптивного периода?
По поводу «застревания» во Вьетнаме и каких то ключей для себя, которые я нашел, ну, я застрял, во первых, с 80 иностранцами, то есть абсолютно со всех точек мира, застряли люди, и с Россией, и с Америки, и с Канады, и с Латинской Америки, и с Европы, с разных стран, и африканцы, абсолютно отовсюду. Во-первых, начал думать на английском языке, то есть у меня родился мой англоязычный персонаж, который со мной по сей день, я даже сейчас думаю больше на английском, на русском, общаюсь только со своей семьей и с парой друзей, с России, а так, в целом. Помимо этого, если брать, понял, что все мы плюс минус одинаковые, со своими, примерно одними и теми же проблемами, с плюс минус одними и теми же историями, просто немножко через призму разных стран, повернутыми, и что нету смысла переживать, что кто-то лучше хуже тебя, что у кого-то там, что, то есть чего, у тебя, нету, что главное просто делать конкретные шаги, и все у тебя получится. Я примерно одни и те же истории слышал ото всех, с одними и теми же решениями этих проблем. Понял для себя, что все в этом мире реализуемо, что бы ты ни пытался сделать, вот поэтому, да, просто было какое-то определенное такое дно в жизни, вот на которое больше не хочется никогда возвращаться. И как будто бы, после того, что пережито было там, не знаю, нет, как будто бы оправданий уже того, чтобы хотя бы не попробовать проявить себя во всем этом.
После послабления в Хошимине карьера пошла вверх. Как вы думаете, почему все сложилось? Это была удача, накопленный опыт, связи или ваша внутренняя готовность, закаленная кризисом?
Так, шестой вопрос: Ну, наверное, опыт какой то. Я не скажу, что прям какая-то карьера пошла, просто я понял, каким образом с этого зарабатывать, как с основной работы, стабильные, адекватные деньги. Потому что, по сути, то, что я для себя понял, то, что нет никакой разницы между Азией, Европой, Россией, Штатами, Канадой, чем угодно, суть примерно одна и та же. Везде это либо студия, либо где-то на улице, либо где-то в интересном месте, это либо фото, либо видео, камеры одни и те же, студийный свет один и тот же, принцип работы один и тот же. Просто в России на русском языке говоришь, везде, в остальных местах– на английском языке, вот и все. Просто понял, как адекватно общаться с агентами, с клиентами просто понял, принцип, так сказать, вот и все.
Вы четко обозначили: работаете только на фрилансе, в партнерстве, «либо на равных, либо никак». Как вам удается отстаивать эту позицию в индустрии, где часто есть жесткая иерархия? Не приходилось ли из-за принципов отказываться от заманчивых предложений?
Насчет седьмого вопроса: я работал, как и фрилансом, так и на контракте, и я после контракта понял, почему, почему хорошо работать на фрилансе, потому что над тобой нету никого, все предложения или какие то недовольства адресуют конкретно тебе, и вы напрямую с ними прямо на площадке, обсуждаете, а когда ты работаешь на контракте, они говорят: это не тебе напрямую, они тебе в лицо улыбаются, а сами пишут твоему менеджеру, менеджер пишет принимающему агентство, принимающее агентство пишет твое материнскому агентству, материнское агентство пишет тебе, и вы решаете вопрос через пять людей, вместо того, чтобы прямо здесь и сейчас решить какие то моменты на площадке. Ну, вот, то есть, когда ты работаешь на контракте, ты для них как будто бы какой-то ребенок, несамостоятельный, и ничего с тобой обсуждать нельзя, а я такого не терплю, я знаю, что я профессионал в своем деле, я не хочу, чтобы мне кто-то за спиной что-то там нашептывал, вместо того, чтобы сказать мне все это в лицо, поэтому я отстаю свою позицию, чтобы либо так, либо никак. Да, я на этой почве потерял очень много работ, но, как я и сказал, что огромное количество букеров, огромное количество клиентов, огромное количество брендов разных продакшенов, стран, где можно работать, не хотят с тобой одни работать, поработают другие. Это абсолютно свободное поле. И как бы, если они хотят работать таким образом, чтобы они себя чувствовали какими-то главными, ну, пускай находят себе тех, кто с ними так хочет работать. Вот просто моя позиция: ну, либо так вот, мы работаем, чтобы все на равных, все на компромиссе двигались и друг друга уважали, ну, либо пускай работают с какими-то рабами, вот я считаю так.
Вы упомянули, что в Азии к иностранным моделям относятся «как к особенным». В чем, на ваш взгляд, ключевые различия в работе и отношении к модели в Азии (Вьетнам, Таиланд, Китай) и, например, в России или Дубае?
Восьмой вопрос: К особенным относится к нам, потому что нас тут очень мало, мы для них экзотика, поэтому какие то из азиатов никогда в жизни не видели иностранцев. Иностранцы тоже очень разные, кто то там накачанный, кто то суперхудой, кто то с бледной кожей, кто то загорелый, и какие то типажи, есть некие продакшены и бренды, они никогда с таким не сталкивались, поэтому, да, думаю, что просто вот эта вот некая экзотичность их приманивает, плюс, они огромные расисты по отношению к самим себе, они все отбеляют кожу, они все носят голубые линзы, они все одеваются в суперстильные шмотки, чтобы хоть как то выделиться, потому что достаточно похожи друг на друга, поэтому они, вот также хотят запомниться перед иностранцами, это не ко всем относится, то есть есть достаточно жесткие клиенты, и агентства. В Китае, и том же, тут зависит все от страны, в какой ты стране более жесткий, в какой-то не менее жесткий, где-то тебя будут на руках носить, где-то тебя будут ровненько, но так, чтобы тебя прям шпыняли, такого я, наверное, и не припомню, ну, по крайней мере, в моем случае, у всех очень разный опыт, вот, но у меня в основном он положительный. В 95% случаев. Есть какие-то съемки, где очень какие-то наглые клиенты есть, которые могут руки распускать, но я их очень быстро на место ставлю, потому что, ну, опять же, я. Ну, либо мы на равных, либо мы никак не работаем. Поэтому даже приходилось как-то отчитывать очень наглого азиата, который распускал руки, потому что просто он захотел, потому что думал, что ему это можно, поэтому я его пристыдил. При всех. Мы с ним больше не работали, но зато он запомнил меня, наверное.
Вы много работаете с олдмани-стайл и костюмами. Это осознанное позиционирование или так сложился ваш типаж? Чем вас привлекает именно этот сегмент моды?
Девятый вопрос: Да, наверное, просто типаж так сложился, что мне именно этого больше всего предлагают. Я именно в этом всем лучше смотрюсь. Поэтому вот большинство моих съемок– это old money: костюмы, это спортивная одежда, это рекламные ролики, вот. Ну, и всякие гаджеты, всякие парфюмы. Есть просто разные типажи: есть коммерческий типаж, есть фэшн типаж, есть, то там, гамин, бэби фейс и тому подобное, кто-то с косметикой работает, есть бьютики. Вот просто мой типаж больше подобные вещи.
Переход от моделинга к сериалам стал естественным шагом. Что сложнее: донести характер через статичный образ на фотосессии или прожить историю на съемочной площадке? Помогает ли опыт модели актерской работе, и наоборот?
Десятый вопрос: Я в целом вышел из театра, я очень долго этому учился, вот, наверное, всю жизнь. То, что у меня родители сами театралы, поэтому у меня это более натурально. Все, работая именно с персонажем, с видео, это абсолютно разные команды, это абсолютно разные, разные отношения. На киносъемках тебя никто не хочет отвлекать, вокруг тебя бегают, носятся, чтобы никак тебя не побеспокоить, потому что тебе нужна концентрация, а на модельных съемках тебя тормошат, как только там вверх ногами не повесят. Поэтому, да, я бы просто так сказал, что есть какие-то модели, актеры, которым проще работать, фотографии, каким-то моделям, актерам, которые проще работать с видео. Вот я один из тех, кому проще работать с персонажами, и с видео, ну и просто, это как-то во мне, я считаю, мой талант именно к работе с с персонажем больше, чем к статичной, статичными, позирования.
Вы учили английский по кассетам, а теперь играете главные роли с американским акцентом. Язык для вас — это технический навык или часть погружения в персонажа? Как вы оттачиваете актерское мастерство, помимо съемок?
Язык для меня – это часть меня, это не просто какой то технический момент, это я живу и думаю на английском языке, мой англоязычный персонаж, мое англоязычное, я, более наполненное и проработанное, чем мой русскоязычный персонаж, просто потому, что мне это нравится. Не знаю. Я себя очень комфортно в этом всем, чувствую, и очень жесткие требования к этому всему, ставлю, мне еще очень много чего предстоит исправить в плане акцента, но у меня очень достойный уровень английского, и я скажу так, что без хорошего английского за рубежом в кино делать просто нечего, просто банально, очень много. Я вижу актеров, которые очень стараются, но у них очень слабый английский, по сравнению с нейтилами, поэтому как бы просто на них, немножко стыдно смотреть иногда, поэтому я вот банально не хочу, чтобы мне на самого себя было стыдно смотреть, когда я слушаю себя на английском языке, опять же говорю. Я думаю и чувствую на нем даже лучше, чем на русском, поэтому я себя даже немножко уже и не вижу на русском языке, играющем в кино, поэтому, поэтому, да, я занимаюсь сам, у меня очень много сцен, которые мне нравятся, из разных сериалов, из разных фильмов, я просто выбираюсь, надеваю наушники и просто повторяю кучу реплик, занимаюсь с друзьями актерами, у нас есть разные кружки, где мы практикуемся, вот, Ну, и с каждой работой, наверное, все больше и больше практики, все больше и больше понимания того, каким образом все это делать. Плюс, я смотрю огромное количество фильмов, играю в видеоигры, тоже на английском языке, и я к этому тоже ответственно подхожу, ответственно все это подбираю. И, когда я это, то есть я, беру для себя какие-то фишки, потому что над каждым произведением работает огромная команда, каждое слово что-то значит, я все это подцепляю, смотрю на какие-то детали, и, соответственно, все это применяю потом.
Вы строите карьеру в формате цифрового кочевника, перемещаясь между странами. Как вам удается создавать ощущение дома и стабильности в таком ритме? Есть ли у вас ритуалы, которые повторяются в любой точке мира?
Двенадцатый вопрос: Я бы сказал бы так, что для меня главный ритуал, это бег, это занятие спортом, то есть, я бегаю по местности, я изучаю новые районы для себя, в новых городах, в новых странах, чтобы как то немножко открыть карту местности, как только я достаточно пробегал, я понимаю, из чего состоит город, и для меня он становится немножко родным, поэтому это мой главный ритуал. А так, в целом, я уже не замечаю, в чем разница стран или городов, плюс минус, все очень сильно однотипно, особенно в двадцать 1-м веке, один город на другой, похож, немножко, да, меняется архитектура, лица людей, еда, но смысл везде один и тот же. Для меня это уже просто какая-то обыденность, поэтому, да, это на самом деле, намного проще, чем кажется, это то же самое, что поехать с Москвы в Калугу, или в Петербург, смысл вот один и тот же, да, будут немножко другие дома, будут немножко другие люди, но не настолько сильно, прям, будем честны, поэтому вот то же самое по Азии, Дубай, Москва, Европа, плюс минус, все одно и то же, одни и те же принципы, ну, как жизнь, так сказать.
Вы встречаетесь с моделью, и вы — «модельная парочка». Как в таком тандеме сочетаются личные отношения и работа в одной конкурентной сфере? Это больше поддержка или здоровое соперничество?
Тринадцатый вопрос: Я никаким образом не конкурирую со своей женщиной, никакого чувства подобного соперничества я не испытываю. Она работает с фэшн, я работаю с коммерцией, это как разные планеты, абсолютно. Я просто рад, если у нее будет много работы, и она будет рада, если у меня будет много работы, вот и все. Достаточно просто, очень комфортно, мы с ней, и в быту очень комфортно перемещаться, мы уже испытывали разъезды на разные контракты по разным странам, вплоть до четырех пяти месяцев, и при этом все адекватное понимание, кто чем занимается. Так что просто нашел себе очень здоровые отношения, нашел себе, так сказать, ту самую истинную любовь. Поэтому, да, нет никаких подводных камней, все очень просто и прекрасно.
Вы говорите, что «каждым годом все лучше и лучше». Каким вы видите свой идеальный профессиональный пик через 5 лет? Это Голливуд, продолжение карьеры в Азии или что-то третье?
14-й вопрос: Я скажу так: я не гоню, не гонюсь за конкретно Голливудом, Голливуд– это больше про качество и масштаб кино, оно может быть и американское, и канадское, и русская, и австралийская, и китайская, лишь бы это было масштабно, культово, и талантливо. Я не знаю, где я конкретно наберу свою популярность, стану ли я вообще популярным, очень, конечно, хотелось бы, но как пойдет, так сказать, просто в перспективе, хотелось бы сделать что-то культовое, какое-то масштабное кино, которое будут пересматривать поколениями. Может быть, я это сделаю в ближайшие пять лет, а может быть, не сделаю это никогда, но, по крайней мере, это именно то, чем мне хотелось бы заниматься, как есть такая фраза, что. Если ты найдешь себе дело, или работу, которую ты истинно любишь, то ты не будешь работать ни дня в своей жизни, вот это примерно по этому принципу. Я живу. Я искренне люблю это направление, это то, что меня зажигает, и у меня до сих пор горят глаза, и с каждым годом все больше, поэтому просто хотелось бы взяться за что-то такое, от чего глаза просто будут дымиться от счастья, и тебе будет каждый съемочный день, какой бы он, потный, трудоемкий, не был, в кайф, просто от того, что ты находишься на этой площадке, с этими актерами, с этими режиссерами, и, мне кажется, именно так рождается магия.
Исходя из вашего опыта — от детской мечты до жизни в Китае — какой самый главный, неочевидный совет вы дали бы тому мальчику из прошлого, который только рассылает портфолио по московским агентствам?
Ну, и 15-й вопрос: Я не знаю, насколько это не очевидно, но это: пахать, пахать в два раза больше, чем это все делают. Если кто-то занимается в зале, 2 часа, заниматься 4, если кто-то проводит 3, 5 кастингов в неделю, искать 10 кастингов, не жалеть времени, не жалеть усилий, заниматься английским, еще больше, чем кто-либо этим занимается, через не хочу, через боль, через какие то, через лень. Только в труде над собой, что-либо получается. Я очень жалею, что десять лет назад я не делал столько действий, сколько я проделываю сейчас, возможно, имел бы больше, был бы богаче, и больше бы всего вокруг меня происходило. Я не жалуюсь нисколько на свою жизнь, но, наверное, именно такой совет, это пахать. Ну, вот.
Фотографии предоставлены героем публикации.
