Ламара Мамаладзе

От баскетбольной травмы до съёмок и подиума: путь длиною в мечту

Ламара Мамаладзе — 24-летняя модель из Кабардино-Балкарии ростом 187 см, прошедшая путь от баскетбольной площадки до съёмок для дизайнеров по всему миру. Несмотря на череду травм, ДТП, расстройство пищевого поведения и сотни отказов из-за «слишком высокого роста», она сумела превратить свою нестандартность в главную изюминку. Сегодня Ламара живёт в Санкт-Петербурге, снимается в кино, мечтает о своём бренде одежды или карьере психотерапевта и учит других не бояться быть «слишком».

Ламара, ваш рост (187 см) проходит красной нитью через всю биографию: от школы до модельных кастингов. Если бы вам дали волшебную возможность «уменьшиться» до стандартных 178 см, согласились бы? Или нестандартный рост — уже часть вашей идентичности?

Нет, я бы отказалась. Мой рост — моя гордость и изюминка. Не отрицаю, что я сталкивалась и сталкиваюсь с множеством проблем из-за него, но я очень люблю свой рост. Ни раз я задумывалась: «А что, если бы я была ниже? Наверное, были бы плюсы». Но я такая, какая есть, — значит, так и должно быть. Я всем сердцем и душой люблю свой рост и нахожу в нём немало плюсов.

Вы пришли в моделинг из профессионального баскетбола, где высокий рост — козырь. Почему в фэшн-индустрии с тем же самым ростом вы столкнулись с фразой «слишком высокая»? Как вы перестраивали сознание?

Мне не пришлось перестраивать сознание из-за моделинга, потому что всю жизнь я слышала: «Она такая высокая» — и частенько тыкали пальцем. Но это никогда не становилось моим комплексом. В профессиональном прошлом рост был плюсом, сейчас в моделинге чаще минус, но не всегда. Есть заказчики, которые целенаправленно ищут высоких. В любой деятельности есть множество разных мнений и взглядов, и это неизбежно. Получая отказы, я знаю: если один заказчик меня не одобрил, это не значит, что не одобрит другой.

В 17 лет вы жестко сели на диеты и заработали РПП. Сейчас, оглядываясь назад, что бы вы сказали себе той, испуганной и не знающей, с чего начать? Как сейчас строите отношения с едой и телом?

Я считаю, что ни одно психологическое расстройство не проходит бесследно. Существуют только фазы ремиссии и рецидива. Сейчас я давно в ремиссии, но периодически возвращаются мысли о похудении или наборе веса. Модельная деятельность напрямую связана с параметрами и оценкой внешности — это вечная гонка. Я просто стараюсь оставаться собой и отталкиваться от своих физических и эмоциональных потребностей либо от требований заказчика, если это не противоречит здоровью. Я знаю, какие бывают последствия, и убеждена: нет ничего важнее здоровья. Его нужно беречь с молоду, потому что чем дальше, тем сложнее. Себе в прошлом я бы сказала: всё нужно делать умеренно, не идти наперекор здоровью и не гнаться за идеалом — его не существует. Ни в параметрах, ни в жизни. Все мы абсолютно разные, и разве это не прекрасно?

«Возраст уже не тот» — слышали вы на старте в Питере в 22 года. При этом в 24 вы активно снимаетесь. Существует ли пресловутый «потолок» для модели после 20 лет, или это миф, выгодный агентствам?

Определённо где-то есть чёткие стандарты по возрасту. Какие-то агентства работают с моделями строго до 20–22 лет, какие-то — с моделями 45+. Всё зависит от запроса заказчика и того, для чего требуется модель. Сейчас возрастные границы размыты, и я считаю: моделью можно быть в любом возрасте. Но чем раньше начинаешь, тем больше опыта и шансов. Однако у раннего старта есть и тёмная сторона: обманы, поломанная психика и так далее.

Ваша география детства: Ессентуки, Кисловодск, Прохладный. Насколько там силён стереотип «моделинг — неподобающая для девушки с Кавказа профессия»? Как объясняли родственникам, почему вы не пошли по «нормальному» пути?

Тут снова две стороны. Кавказ и кавказское воспитание, конечно, строго противоречат подобным профессиям. Но все люди разные: кто-то относится допустимо, кто-то нет. К тому же некоторые просто не осведомлены о видах моделинга и не понимают, чем на самом деле занимаются модели. Для меня моделинг — это только модельная работа: показы, бьюти-проекты, съёмки для брендов, реклама. Существуют и другие виды — я их не осуждаю, но для себя считаю недопустимыми по воспитанию. Близким сначала было сложно что-то объяснять. Я пыталась донести, что у меня есть принципы, и я адекватно разделяю интересы и табу. Кто-то понял, кто-то нет. Но я не собиралась отступать от мечты, не попробовав и не узнав на своём опыте.

Вы пережили сильное ДТП в 20 лет и серию спортивных травм. Какая из этих физических поломок далась психологически сложнее всего и помогла ли она вам стать более устойчивой в мире моды, где отказы — норма?

Сложно ответить. Травмы в спорте закрыли мне дорогу в профессиональный спорт — а тогда это было мечтой, и это было тяжело. ДТП сильно сказалось и на внешности, и на физическом здоровье. Связывая это с моделингом, конечно, это влияет: моделинг напрямую связан с внешностью. Иногда я вспоминаю и думаю: «А что, если бы было иначе и этого не случилось?» Но случилось так, как случилось. Значит, так и должно было быть. Я всё принимаю с благодарностью. Все травмы — физические и психологические — изменили моё сознание и личность, и я считаю, в положительную сторону.

В вашем портфолио есть съёмки для брендов из Пакистана, Грузии, Испании, Киргизии. Чувствуется ли разница в требованиях к моделям и в атмосфере на площадке в зависимости от страны? Где было комфортнее всего?

В основном требования к моделям примерно одинаковые, но в зависимости от брендов, дизайнеров и стран параметры могут отличаться. Например, азиатский рынок чаще ищет типаж бэби-фейс, и рост может быть значительно ниже строгих 178 см. Европейский рынок — минимум 178 см, чаще коммерческий типаж или стронг-фейс. Но и здесь всё может меняться. Я люблю необычные съёмки в авангардном стиле и дизайнеров с необычной одеждой — это чаще европейский рынок. Но работать с дизайнерами Востока мне было комфортнее: я чаще подхожу им по типажу, и этнические образы мне очень идут.

Вы снялись в кино у петербургского режиссёра. Модельная фактура и рост помогли или мешали на площадке? И планируете ли дальше пробовать себя в актерском ремесле, или это был разовый эксперимент?

В тех съёмках рост и фактура были только плюсом, потому что кино было с нестандартным сюжетом, и актёры требовались соответствующие — искали типажных. Актёрская деятельность — одно из моих интересов, и я буду пробовать развиваться в этом дальше.

Опишите день, когда за час приходит пять предложений. И день, когда «месяцами сидишь без работы». Как вы выживаете эмоционально и финансово в такой нестабильности? Есть ли «подушка безопасности» или параллельная работа?

Это даётся нелегко, это эмоциональные качели. Но я стараюсь успокаивать себя: всё приходит именно тогда, когда нужно. На данный момент у меня нет второй работы — совмещать довольно непросто. И конечно, не всегда живётся легко. Я стараюсь находить творческие подработки, и мне помогают близкие люди, которые верят в меня и очень любят.

Главная несправедливость: в обычной жизни вам говорили «прямая дорога на подиум», а в индустрии — «перебор». Как сейчас, спустя полтора года в Питере, вы чувствуете своё тело на подиуме? Оно чувствует себя лишним или королевским?

Бывают моменты, когда я чувствую себя не в своей тарелке из-за роста. Но чаще всего мне комфортно. Повторюсь: я люблю свой рост и считаю его преимуществом. Часто я бываю выше других даже в модельной индустрии, но меня это не смущает. А какое моё восхищение, когда я встречаю таких же высоких потрясающих девушек! Глаз радуется.

«Сложный типаж» — одна из причин отказов. Что конкретно под этим подразумевают заказчики? И как вы превратили «сложность» в свою фишку, раз с вами работают дизайнеры из стран СНГ и Европы?

Затрудняюсь ответить точно, потому что заказчики никогда не давали чётких формулировок. Но я думаю, тут всё вместе: высокий рост, восточный типаж (у нас чаще преобладает славянский), плюс у меня не совсем стандартный модельный типаж — стронг-фейс и стрэндж-фейс, это подходит далеко не для каждой работы. Как я уже говорила, на каждого заказчика находится свой исполнитель. Кому-то я подхожу, кому-то нет — и это нормально.

Вы написали: «Возможно, через несколько лет я найду себя в чём-то другом». Что это могло бы быть? Осталась ли внутри вас та девочка-баскетболистка, которая мечтает тренировать или работать в спорте? Или это уже закрытая глава?

Не так давно я снова начала заниматься баскетболом — уже не профессионально, просто очень соскучилась по любимому спорту. Занимаюсь не в ущерб здоровью. А планы на будущее… я творческий человек, интересы постоянно меняются и добавляются. Но если не брать в расчёт модельный бизнес и актёрство, я бы хотела попробовать себя в дизайне костюма — может, открыть свой бренд одежды — или стать психотерапевтом.

Вспомните самую смешную или абсурдную ситуацию на кастинге из-за вашего роста. (Например, когда вы не помещались в рамку для polaroid или модельер не дотягивался до ваших плеч). Как выходили из положения?

Таких ситуаций очень много. Часто заказчики, видя меня вживую, очень удивляются моему росту, хотя знали о нём заранее. Просто в жизни они сталкиваются с масштабом, с которым приходится работать. Дизайнеры, одевая меня, часто не достают — и мне приходится садиться в полуприсед, баскетбольную стойку. У многих дизайнеров нет на меня обуви: предлагают свой 39–40-й размер, а когда узнают, что у меня 42–43-й, не могут поверить. Несколько раз на кастингах я слышала, как заказчики перешёптывались, что я слишком высокая, — а потом возвращали меня и ставили на показ. Пару раз мне давали элементы мужского костюма и мужскую обувь.

Ваша фраза «всё, что случается, идёт во благо» — звучит почти как дзен-мантра. Как вам удалось её принять после череды травм, ДТП, РПП и отказов? Это пришло с возрастом или был инсайт?

Думаю, и то и другое. В моменте это был инсайт — после ДТП. Я резко осознала: все наши мысли притягиваются, и мы сами воплощаем их в реальность. Значит, негативных мыслей должно быть минимум, а позитивных — максимум. И даже когда вы сталкиваетесь с трудностями, нужно понимать, что они для чего-то даются. Значит, мы можем вынести их достойно и извлечь нужный для каждого из нас опыт.

Если бы прямо сейчас к вам подошла 14-летняя девочка из Прохладного (такая же высокая и мечтающая, но неуверенная) и спросила: «Стоит ли начинать?», — что бы вы ей посоветовали первым делом, кроме диет и агентств?

Я бы сказала ей, что определённо стоит. Любую свою мечту нужно хотя бы попробовать реализовать. Даже если не получится — это не страшно. Не попробовав, мы никогда не узнаем, что нас ждёт впереди. Это может кардинально изменить жизнь. А совет для себя маленькой: ко всему подходить с умом, не пренебрегать советами близких людей, которые желают добра, но не забывать о себе и своих целях. И никогда ничего не бояться. То, что должно случиться, — неизбежно. Нужно только начать.